Что происходит с миром? - Артём Плетенчук

многое. Снаружи ещё долго будет казаться, что мир остался прежним: те же бренды, те же интерфейсы, те же привычные слова. Но подпорки уже другие, и трещины идут по другим линиям.

Дальше важно смотреть не на декорации, а на этот скрытый каркас — понять, что именно в нём уже ломается. Как это ощущается снизу — в семье, в работе, в малом бизнесе. И что можно сделать, чтобы в годы перехода постараться оказаться не под обвалом, а хотя бы на устойчивой платформе — а лучше на трамплине, там, где начинаются новые возможности.

Что именно ломается?

Ломается не только экономика и не только политика. Ломается невидимая сделка, на которой держалась повседневная нормальность. Эта сделка звучала примерно так: «Ты ведёшь себя предсказуемо, не дёргаешь систему, платишь по счетам, соблюдаешь не только закон, но и негласные правила — а взамен получаешь более-менее понятную жизнь. Не идеальную, не справедливую, но стабильную».

Эту нормальность подмазывали деньгами, инфраструктурой и ритуалами доверия. Раз в месяц падает зарплата. Раз в год — отпуск. На больничном — деньги. Пенсия пусть и скромная, но всё-таки будет. Кредит можно перекредитовать, если уж совсем прижмёт. Если что-то идёт не так, всегда есть человек, с которым можно договориться: начальник в отделении, знакомый юрист, «девочка в банке». Пока эта конструкция держалась, мир мог жить с воровством, коррупцией, несправедливостью. Было не то чтобы хорошо, но хотя бы понятно, что и как работает. Сейчас эта сделка уходит в прошлое. И дело не в лозунгах, а в самой механике.

Сначала приходит в негодность иллюзия правил как фундамента. Закон и регламент перестают выглядеть чем-то устойчивым — не только для «верхних этажей», но и для обычных людей. Вокруг всё по-прежнему, но в жизни появляются новые затычки: «временно», «в особом порядке», «до стабилизации». Одно и то же действие сегодня проходит без проблем, завтра упирается в новый «временный регламент». Право из опоры и основы общества переходит в реестры и приложения — набор переключателей в профиле, которые можно быстро поменять, сославшись на безопасность или очередную «политику компании». С точки зрения системы так гораздо эффективнее: на месяц включили «усиленный контроль» — переводы в другой банк идут не минуту, а сутки; потом добавили временный запрет на оплату части зарубежных сервисов; потом начали чаще «замораживать» счета до уточнения данных. Волна прошла — названия режимов поменяли, часть ограничений сняли, часть тихо оставили по умолчанию.

Нейтральность денег тоже пострадала. Мы привыкли к ситуации, когда деньги — это просто универсальный инструмент оплаты. Сумма есть сумма, а источник и назначение — вторичный, практически личный слой. В новой конфигурации деньги всё больше становятся слоем контроля, а не просто средством платежа. Процесс перестаёт быть рядовой передачей суммы и превращается в сообщение о том, кто платит, где он находится, что делал раньше и на что имеет право именно сейчас. Одни и те же сто долларов ведут себя по-разному в двух разных руках. Один платёж проходит за секунды. Другой идёт дольше или вообще виснет «операция отклонена политикой эмитента». Формально и на словах всё это делается «в целях безопасности». По факту возникает новая зависимость: доступ к своим же деньгам можно ограничить одним действием, а возвращать доступ обратно — неделями. Блокировка происходит моментально, а разблокировка занимает от нескольких дней до месяцев — через техподдержку или суд.

Устойчивость жизни ломает и сама идея единого ключа. Раньше у человека был набор независимых «пропусков»: паспорт, водительские права, банковский логин, SIM-карта, пропуск в офис. Потерял одно — остальные продолжают работать. Можно лишиться работы, но сохранить доступ к счёту. Потерять телефон, но не потерять личность. Новая архитектура тянется к «удобной связке»: единый профиль, единая биометрия, единая связка «гражданин — клиент — пользователь». С экранов это преподносят как заботу: меньше бумажек, меньше очередей, один раз подтвердился — дальше всё автоматически. В реальной жизни это концентрация риска. Одна ошибка идентификации, один флажок комплаенса — и человек «временно недоступен» сразу как работник, как клиент и как гражданин. А как мы помним, возвращать всё обратно сложно и долго.

Сам контроль становиться более «приземлённым» и ощущаемым кожей в обычной жизни. Раньше он ассоциировался с чем-то крупным и далёким: граница, налоговая, суд. Человек с этим сталкивался, но редко. Сейчас ворота переехали в самые бытовые места. Касса в магазине, считыватель на турникете, приложение маркетплейса, модерация комментариев, проверка карты «на санкции» — всё это маленькие шлюзы, где решает уже не человек в окошке, а набор правил платформы. Снаружи это действительно выглядит удобно и прогрессивно: оплата в одно касание, быстрая доставка, умная лента. Но у каждого такого удобства есть оборотная сторона: решение принимается далеко от тебя, а объяснять его никому не выгодно. Появляется новая универсальная отговорка — «техническая причина». Она же становится новой формой выбора: если причина «техническая», то и программе свои огорчения не предъявить.

Шум новостей теперь всё больше задевает лично. Раньше казалось: кто-то ругается, кто-то спорит, завтра забудется. Спорят — и пусть спорят, на жизнь это почти не влияло. Сейчас от информационного шума не скрыться, если не одевать на глаза повязку и не вставлять в уши беруши. Поле новостей и событий давно стало термостатом управления настроением общества. Пара тревожных циклов подряд — и аудитория устаёт настолько, что готова принять то, что ещё вчера казалось явным перебором. «Сделайте уже хоть что-нибудь» — идеальное состояние, чтобы под видом «временных мер» протащить очередной слой постоянного контроля. Людям кажется, что их убеждают и вовлекают в дискуссию. На деле их доводят до утомлённого согласия: лишь бы отпустило.

И в итоге закономерно, как дырявый шарик, сдувается сам механизм доверия. Старая конструкция держалась на длинных обещаниях: пенсии, страховки, кредиты на десятилетия, планы «на поколение вперёд». Это было зыбко, часто несправедливо, но именно на этой длинной линии жизнь казалась хоть чем-то неизменным. Новая конструкция всё больше существует короткими допусками: сегодня пропустили, завтра нет. Вместо отношений — анкеты и шаблоны. Вместо репутации — риск-метки. Вместо длинного горизонта — «в следующем месяце буду думать». И всё это не коварный план элит, это обычная логика управления перегретой сложностью: переключить на короткие шаги дешевле, чем убеждать. Блокировать проще, чем разбираться.

Как результат исчезает уровень человеческой ответственности — тот самый буфер между буквой правила и конкретной ситуацией. Пока решения принимали люди, оставался шанс наткнуться на того, кто видит контекст и готов взять решение на себя. Сотрудник мог сказать: «формально нельзя, но вот так мы можем вам помочь». Сейчас в месте решения стоит не человек, а контур отчётности и риск-модели. Сотрудник честно говорит: «я ничего не решаю, так настроено». Даже добрые, думающие специалисты оказываются лишены рычагов действия.

Всё в сумме и есть слом договора «послушание за нормальность». Система больше не обещает «нормальную жизнь в обмен на предсказуемое поведение». Её главная задача теперь — настраивать доступ, держать потоки под контролем и минимизировать собственные риски. Для конкретного человека это звучит как неприятная новость: можно быть «правильным» по всем старым правилам и при этом регулярно попадать под каток новых.

Обижаться на абстрактное «государство» или «корпорации» бесполезно. Лучше трезво признать факт: базовая сделка изменилась. Лучше — потому что фундаменты, построенные на эмоциях или иллюзиях терпят крах первыми. Старой опоры больше нет. Продолжать жить, как будто она есть, — самый прямой путь в статистику поломанных биографий.

Цена человечности

Когда система перестаёт опираться на доверие и длинные обещания, первой падает температура среды обитания. Жизнь в городах становится холоднее и жёстче. Решения начинают смещаться из зоны совести и профессионального такта в зону протоколов и моделей. С экрана можно до бесконечности говорить о «справедливости процедур» и «снижении человеческого фактора». Внутри это выглядит бесчеловечнее: всё, что требует живого разбирательства, становится слишком дорогим. Человеческое участие потихоньку выносится за скобки, как необязательная опция. Вежливость остаётся, но только как корпоративная этика. Без тепла в основе.

Для ясности можно вспомнить, как всё работало «по-старому». Был кассир, который мог отпустить хлеб